РАО и ВОИС против кафе «Томико». Головокружение от успехов

Выбивающееся из устоявшейся практики решение Арбитражного суда Республики Калмыкия (судья Джамбинова Л.В.) о публичном исполнение музыки в кафе[1].

РАО и ВОИС сделали всё, как обычно, по методике, с которой суды соглашались тысячи раз. Агент зашел в кафе, что-то заказал, получил кассовый чек. Все это снял на видео, в котором слышна музыка и видны колонки. Оформил поручение на съемку. Видео отдал его на расшифровку, специалист с музыкальным образованием и программой Shazam установил авторов, исполнителей. Оформил заключение. Юрист собрал все это вместе, вписал данные в шаблон иска, подал его.

Но что-то пошло не так.

Ответчик иск не признал, утверждал, что ничего не нарушал, музыку не включал, откуда она взялась – не знает. Обычно в таких случаях суд пишет, что ответчик не представил бесспорных доказательств своей непричастности и удовлетворяет иск. Даже если ответчик принес бухгалтерскую справку об отсутствии акустической аппаратуры.

Есть кассовый чек и видеозапись — суду всё ясно, факт установлен, РАО победило.

Но не так вышло на этот раз. Суд посчитал, что хоть музыка и играла, кто ее включил — неизвестно.

 Наличие в помещении акустических колонок, само по себе, не является бесспорным доказательством воспроизведения фонограмм.

… лицо, которое непосредственно осуществляло использование какого-либо технического устройства, воспроизводящего фонограммы, не установлено. Из представленной истцом видеозаписи невозможно достоверно определить то, что действия по управлению каким-либо техническим средством, воспроизводящим фонограммы, осуществляют работники ответчика.

Кроме того, суд отмечает, что помещение кафе является местом, открытым для свободного посещения, где возможно присутствие иных лиц, которые могут самостоятельно с помощью технических средств осуществить воспроизведение фонограмм.

При этом ссылка истца на ресторанный счет от 12.10.2018, выданный ИП Нахашкиевым В.А., заключение специалиста от 07.05.2019 несостоятельна, поскольку они сами по себе не подтверждают факт публичного исполнения ответчиком спорных музыкальных произведений. Доказательств обратного истцом не представлено.

Из материалов дела видно, что суд долго шел к отказному решению, и в этом ему активно помог не только активно защищавшийся представитель ответчиков, но и представитель истцов.

Было проведено 7 судебных заседаний, а если посчитать возобновление после перерывов — то все 11. Представитель РАО и ВОИС пришел в суд только на одно.

Суд потребовал у истца представить договоры, подтверждающие права на управление (необычно, но в рамках разумного), но требование было проигнорировано, в суд ничего не представили.

Суд прямо предлагал истцам представить дополнительные доказательства[2]:

Суд предлагает Истцам представить достоверные доказательства наличия в кафе «Томико», принадлежащем Ответчику, источника звука воспроизведения фонограмм, указанных в исковом заявлении музыкальных композиций.

Но истцы это требование проигнорировали, хотя необходимые процессуальные шаги были очевидны и просты.

Еще истцы почему-то заявляли, что ответчик в своем отзыве признает факт нарушения, хотя ответчик только и делал, что возражал.

Такое поведение в представителя, на грани разгильдяйства и злоупотребления процессуальными правами, не могло не повлиять на восприятие судом его правовой позиции:

Давая оценку представленным доказательствам, суд считает, что они безусловно не подтверждают юридически значимые обстоятельства и не образуют единую цепь доказательств, позволяющих установить вину и утверждать о нарушении исключительных прав истца именно ответчиком

Конкретный судебный представитель РАО плохо выполнил свою работу. Не ходил на заседания, не исполнял требования суда, не предоставлял запрошенные доказательства. Это ему минус. Или плюс, если болеть за ответчика.

Работу юриста никто не контролировал, работать не заставлял, ошибки не исправлял. И это вопрос к менеджменту РАО и ВОИС, к качеству управления в этих организациях. Линейный исполнитель несколько месяцев мучительно заваливал дело, и никто не обратил на это внимания и не совершил простейшие действия по исправлению ситуации. Не спасла даже полная автоматизация ключевых бизнес-процессов организации, разработанная аффилированной с руководством it-фирмой.